Суббота, 03.12.2016, 22:52
Психология любви
На ГЛАВНУЮ страницу сайта Самое интересное Знаменитые высказывания О ЛЮБВИ Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Меню сайта
Виды консультации психолога:
1. Очная встреча с психологом в Москве и Подмосковье

2. Консультация психолога по скайпу

3. Консультация психолога по электронной почте

4. Бесплатная консультация психолога

Читайте подробнее о вариантах психологических консультаций
Статистика

Онлайн всего: 5
Гостей: 5
Пользователей: 0



Главная » 2014 » Май » 7 » Почему мужчины ходят к проституткам?
20:53
Почему мужчины ходят к проституткам?

я не занимаюсь сексом с женой. Мне трудно заставить его стоять. Поэтому я занимаюсь сексом с проститутками. Я даю вам пять сеансов на то, чтобы это исправить.
С этих слов начинался очередной сеанс у психолога.

История Пола. Психологическое консультирование. Что чувствуют психотерапевты?

Цитаты из книги: Брэнди Энглер. Мужчины на моей кушетке

Ярко выраженный альфа-самец, Пол решительно вошел в мой кабинет на первый сеанс и в отличие от большинства пациентов, которые ждут, что я сама начну беседу, обошелся без стандартных любезностей, принявшись расстреливать меня пулеметными очередями слов еще до того, как мы уселись.

– Вот моя проблема, – выпалил он скрипучим голосом, – я не занимаюсь сексом с женой. Мне трудно заставить его стоять. Поэтому я занимаюсь сексом с проститутками. Я даю вам пять сеансов на то, чтобы это исправить.


Читайте, так же, статью о психологических причинах импотенции


– Вас время поджимает?

– Я не из тех, кому нравится каждую неделю валяться на кушетке и болтать с мозгоправом!
Я не была уверена, что мне удастся создать связь с этим мужчиной. Важная часть психотерапии – это отношения, которым требуется время на развитие, а Пол, в сущности, пытался получить помощь, обойдясь без них.
Он смотрел прямо в глаза, хотя ощущение было такое, будто он смотрит сквозь меня. Он обращался ко мне в такой манере, в какой обычно мужчина гоняет туда-сюда обслугу в ресторане, без всякого уважения к человеку, – словно я была некой безликой сущностью, призванной его обслуживать. Такое взаимодействие действительно недалеко ушло от проституции, подумалось мне, интимная ситуация без всякой интимности.
– Давайте поговорим о вашей оплате, – отрубил он.
– Это мы обсудили по телефону, – парировала я. – Сто пятьдесят долларов в час.
– Слишком много!
Я знала, что Пол вполне может позволить себе мои услуги. Но дело было вовсе не в деньгах. Похоже, он пытался провести силовой захват.
– На самом деле вы стараетесь показать, кто здесь главный, – сказала я.
Пол пожал плечами.
– Это ведь я  плачу за терапию.
Полу явно обеспечивала комфорт та высокомерная и «правомочная» власть, которую он обретал над женщинами, оплачивая их услуги. Я не могла позволить ему остаться на этой позиции.
– Да, вы действительно платите за терапию, – согласилась я. – И что это для вас означает?
Его ответ был атакующим выпадом:
– Кстати, сколько у вас лет стажа, док?
Удар Пола пришелся точно в мое слабое место, и я начала раздражаться. Чтобы продолжать сеанс, я попыталась представить за этим фанфаронством несчастного страдающего человека.
– Вы пришли сюда за помощью, – проговорила я, – и я отдаю вам должное за то, что вы это сделали. Вы ведь могли пойти и к проститутке. Но послушайте, Пол, вместо того чтобы подвергать сомнению мою ценность, попробуйте подумать о том, что пребывание здесь – это ваше вложение в себя и свой брак. Обращение за лечением – это на самом деле индикатор того, как высоко вы цените себя.
Я сделала паузу, дав последним словам повиснуть в воздухе.
– И в любом случае мне вы не будете платить меньше, чем проституткам, – закончила я, улыбаясь, хотя и догадывалась, что они, вероятно, зарабатывают больше меня.
Пол поразмыслил над этим.
– Ладно, док, – кивнул он, как будто вся наша пикировка не имела никакого смысла. – Мы можем оставить вашу плату прежней. А теперь давайте займемся делом.
– Хорошо. Я рада, что вы предпочли встретиться со мной, – проговорила я, пытаясь представить себе, как он общается с женщинами, присутствующими в его жизни. – Я приложу все силы, чтобы помочь вам.
Пол рассказал, что иногда вызывает женщин обслужить его на заднем сиденье лимузина, пока ездит по деловым встречам, а также часто посещает массажные салоны. О, эти массажные салоны, те самые таинственные массажные салоны! Не могу дождаться момента, когда узнаю все о притягательности салонных прелестниц, подумала я.
Я редко видела этих девушек вне помещения салона; как правило, только их клиентов. Меня интриговала их экзотическая красота. Однако Пол был больше заинтересован в разговоре об импотенции, которую он испытывал в постели с женой, так что я сделала себе мысленную заметку расспросить о салонной жизни позже.
– Как давно у вас существуют проблемы с эрекцией? – спросила я.
– Они возникают время от времени с тех пор, как я с ней познакомился. Мне требуется активная стимуляция, но иногда я все равно теряю твердость на полпути. Меня удивляет, что она, несмотря на это, вышла за меня замуж.
– И как ваша жена – кстати, как ее зовут? – на это реагирует?
– Клэр злится, ясное дело. Она думает, что меня к ней не влечет, что на самом деле неправда. Я просто не чувствую такого удовольствия во время секса с ней. Мой член становится… почти бесчувственным.
– Но вас действительно влечет к ней?
– Да. И сильно. У нее тот самый тип сложения – невысокая, миниатюрная, фигуристая, – который я люблю.
Итак, в чем же проблема? Он любит ее, он находит ее привлекательной, но тем не менее не может сохранить эрекцию?
Прежде чем сформулировать обоснованную гипотезу, мне необходимо было учесть возраст Пола, состояние его здоровья по медицинским показателям и уровень стресса – все факторы, которые могут вносить свой вклад в эректильную дисфункцию.
У Пола не было никаких «оправдательных» медицинских проблем, и, хотя сорокалетнему мужчине, вполне вероятно, требуется большая стимуляция, чем восемнадцатилетнему, дисфункция Пола была характерна только для отношений в браке. Это указывало на ее психологическое происхождение.
Мне нужно было побольше узнать о Клэр. Пол сказал, что они женаты полтора года, и, хотя она сильная личность и «здорово его бесит», ему это нравится.
– Полагаю, некоторые мужчины сочли бы Клэр невыносимой, но я считаю ее манящей и возбуждающей. Она отличная пара для меня. Мне нравятся женщины, которые меня немного пугают, а она мне спуску не дает. Мы оба довольно агрессивны и можем побороться за власть.
– Можете ли вы описать ее в сексуальном плане?
Глаза Пола загорелись.
– Она обожает секс. Думаю, она большая любительница секса, чем я сам.
– Кто из вас инициатор?
– В основном Клэр. Она говорит мне, что хочет в постели. Язык не проглатывает. Мне это в ней нравится…
– Но?… – я хотела, чтобы Пол закончил свою мысль.
– Но, как я уже сказал, она приходит в ярость, когда я теряю эрекцию.
– И как вы при этом себя чувствуете?
– Ужасно! Она становится такой враждебной…
– Какой?
– Принимается допытываться, что со мной такое, а потом рыдает и жалуется, что я больше ее не хочу.
Кто инициирует секс – это вопрос с подвохом. Он тащит за собой целую кучу параллельных вопросов: хотят ли меня, любят меня или нет, у кого большая эмоциональная зависимость, у кого больше эмоционального контроля? Порой, когда инициатором секса является женщина, мужчина может испытывать острую тревогу по поводу эрекции. Я спросила Пола, что он делал для того, чтобы разобраться с этой проблемой.
– Я начал без ее ведома принимать виагру, – сказал он, едва заметно снижая темп своих пулеметно-быстрых ответов. – Но мне не нравится идея глотать пилюли для того, что должно случаться естественно, когда я с женой.
Когда я отразила это утверждение обратно Полу, сказав, что он, похоже, ощущает острую необходимость поддерживать эрекцию, он с энтузиазмом согласился.
– Я во время секса больше ни о чем не могу думать. Я постоянно мысленно сосредоточен, беспокоюсь: «А что, если я опять потеряю твердость?»
– Значит, вы не наслаждаетесь сексом с Клэр, хотя вам отчаянно этого хочется.
– Я получаю основную долю удовольствия, когда она удовлетворена, – проговорил он. – Но меня это напрягает.
– И это происходит только с женой – не с проститутками?
– Да. На самом деле у меня уже возникала эта проблема в некоторых моих прежних серьезных отношениях, – сказал он, внезапно нахмурившись.
Эректильная дисфункция, о которой часто говорят словами «я не могу заставить его встать», или «мой пенис ничего не чувствует», или «у меня красивая подруга, но…», – наиболее распространенная жалоба, с которой ко мне приходят мужчины всех возрастов. На самом деле эта ситуация кажется почти эпидемической и, что любопытно, чаще имеет психологическое (не медицинское) происхождение.
Виагра и аналогичные ей средства вошли в моду; даже «клубящиеся» молодые парни, которым не нужны химические «костыли», берут с собой таблетку для страховки наряду с презервативом, выходя «в свет», – на случай если подвернется сексуальное приключение.
Но нарушения эрекции у Пола носили ситуативный характер. Он мог добиться стойкой эрекции – только не с Клэр.
– Все отлично, когда я мастурбирую, – говорил Пол. – Или когда иду в массажный салон. На самом деле там я получаю гораздо большее удовольствие от секса.
– Расскажите, что вам нравится в посещении массажного салона.
– Там я никому ничего не должен. Я равнодушен к этим девушкам. Я плачу им, чтобы они меня удовлетворили; обычно это минет или работа руками. Мне нравится заказать двух сразу, я велю им оголить верхнюю часть тела и ласкаю их, пока они по очереди трогают и сосут меня. Для меня в этом гораздо больше эротики, и лучше всего то, что я не обязан думать об их наслаждении. Они для меня ничто. 
Я записала это слово – «ничто» – в свой блокнот. Ну вот, я снова столкнулась с неприятной для себя позицией клиента! Интересно, зачем мне – зачем вообще любой женщине – напрягаться, ходить в спортзал и тратить бог знает сколько денег на дорогую косметику и идеальную прическу, когда мужчина, подобный Полу, имея красивую жену, способен возбудиться только с женщиной, которая покупает себе легинсы из латекса с дырками «для секса» по моде 1980-х годов в секс-шопе на Сорок восьмой улице?! Неужели женщины действительно не знают какой-то важнейшей истины о мужчинах? Неужели мы отказываемся принимать то, что буквально тычут нам в лицо? Есть о чем задуматься.
Откровения мужчин, которые давали мне доступ к скрытому пласту информации о том, что они действительно хотят, что находят сексуальным или красивым, оказались вовсе не такими, как я предполагала. Я обнаружила, что их система оценок ошеломила меня и даже поставила под угрозу мою собственную психику.
Вот реплика, к которой я так и не смогла привыкнуть: «Моя жена растолстела и больше меня не привлекает». Мужчины при этом праведно негодуют, а некоторые используют свое неудовольствие как оправдание измен или избегания секса, молча кипя от возмущения. Один мой пациент из-за этого разъехался с женой, а потом поставил ей условие – похудеть, прежде чем он согласится вернуться домой.
Потом я встречалась с этими женами и обнаруживала, что обычно речь шла не более чем о 10 килограммах. Я понимаю, что мужчины любят преимущественно глазами, но неужели небольшое количество дополнительной плоти на женском теле – это действительно такой уж афронт?!
Копнув поглубже, я, как правило, утешалась, выяснив, что многие из этих мужчин так обижались на своих жен и подруг, которые «позволили себе распуститься», потому что боялись, что эти женщины потеряли сексуальный интерес к  ним. Так что гнев мужчин вызывало не то, что их партнерши хуже выглядят.
Увеличение веса было метафорой прямого отвержения, материализованным сообщением о том, что мужчина нежеланен, что он не стоит того, чтобы ради него не терять формы, и даже что партнерша, возможно, больше его не любит.
Возможно, это противоречит убеждениям, принятым в нашей культуре, но, согласно моему опыту, мужское желание не целиком завязано на конкретных измерениях женского тела. Когда я прошу мужчин описать качества женщин, к которым их больше всего влечет, или их наиболее притягательных любовниц, они, конечно, говорят о красоте. А когда я заставляю их подробнее рассказать о том, что именно они считают красивым, они поначалу сводят все к определенным физическим атрибутам, но в конечном счете выясняется, что более всего их очаровывает женщина, которая воспринимает себя как сексуальное существо, наслаждается своей сексуальностью и готова выражать ее.

Многие мужчины знают, что истинная сексуальность – это не только красивая внешность. Женщины часто совершают ошибку, путая красоту с сексуальностью, в то время как для мужчин сексуальность и  есть красота. Думаю, для женщин это утешительная новость. Быть сексуальной – значит демонстрировать интерес к сексу. Таким образом, это вопрос выбора, поведения, а не только жестких требований к физическим параметрам.

Во время следующего сеанса с Полом я, заглянув в свои заметки, начала разговор с того момента, на котором мы расстались.
– Итак, вы думаете о женщинах, которых нанимаете, чтобы они вам угождали, как о «ничто», – напомнила я ему. – И совсем по-другому описываете Клэр, по вашим словам, женщину сильную и манящую. – Я позволила своему тону съехать на грань упрека. – В чем же заключается эротическая привлекательность этих женщин, которые как бы «не считаются»?
– Они бы никогда не заинтересовали меня в романтическом смысле, – ответил Пол. – Они непривлекательны, пассивны и покорны, поэтому я отдаю им всевозможные приказы, и они исполняют почти все, что я хочу. Я не делаю ничего им во вред, но мне нравится ставить их в такие позы, в которых они раскрыты и уязвимы, когда обслуживают меня.
– Но с Клэр вы этого не делаете, – заметила я. – Только с женщинами, которых считаете низшими существами.
– Да, и именно это меня заводит.


Читайте, так же, другие статьи о причинах привлекательности для человека элементов извращений


Пол заводился от самого акта унижения. Подчинение этих «низших существ» освобождало Пола от страха перед возможной неудачей, который он испытывал наедине со своей женой, и позволяло ему чувствовать свое превосходство. Я была права относительно подхода Пола ко мне и к другим женщинам, которым он платил: ему надо было сразу же выстроить иерархию.

Страх возможной неудачи  – это жаргонная формулировка, используемая для очень распространенного и убийственного для эрекции феномена, когда мужчина настолько сосредоточен на своем сексуальном «результате», что это его буквально парализует.

Этот удар по сексуальной потенции может быть весьма унизительным, особенно если он повторяется не один раз и, хуже того, с той, кого мужчина желает впечатлить, – именно тогда вероятность неудачи особенно высока.

Однако мне трудно было сочувствовать этой проблеме Пола, пока он вовсю трубил, как ему приятно попирать достоинство женщин. Мне – женщине – нелегко слушать Пола и других мужчин, описывающих, как они самоутверждаются, унижая женщин. Меня приводит в уныние то, что мужчины могут этого хотеть.

Я бы с радостью классифицировала случай Пола как аномалию. Но, по правде говоря, Пол не был атипичным, сексуально девиантным или подозрительным типом. Он был самым обыкновенным мужчиной, который любил свою жену.

Я заметила на примере других моих пациентов, что многие мужчины, которые посещали массажные салоны, часто страдали некой формой сексуальной дисфункции или, самое малое, некоторой сексуальной тревожностью с женщинами, в которых были по-настоящему заинтересованы. Наверное, больше всего меня беспокоило то, что дегуманизация и унижение были для них извращенным источником сексуального возбуждения.

 

Что эти мужчины хотят  – так это насыщения эмоционального голода дешевым и легким способом. Дело не только в сексе, но и в эмоциях.

Мне не раз приходило в голову, что меню массажных салонов должно звучать так.

Блюдо дня № 1. Почувствуй себя значительным. Блюдо дня № 2. Почувствуй себя могущественным. Блюдо дня № 3. Получи поддержку и утешение.

Такое меню точнее бы соответствовало тем ролевым играм, в которые играют клиенты этих заведений. В течение одного часа они режиссируют свои персональные драмы, разыгрывая удовлетворение своих сокровеннейших желаний и фрустраций. Лекарство от их психологических слабостей продается как товар, рекламируется вспыхивающими розовыми огнями и отмеряется теми, к кому они наиболее безразличны. Проблема такого взаимодействия состоит в том, что мужчины на самом деле не решают свои проблемы: они в течение часа участвуют в театральном представлении, а потом уходят с тем же самым эмоциональным дефицитом, с которым приходили, – и прибавляют к нему разобщенность в своих реальных отношениях.

И как меня только угораздило оказаться в гуще всего этого, недоумевала я. Меня обложили со всех сторон, даже клиенты проституток порой звонили в мою квартиру в поисках секс-услуг! Я теряла свое представление о мужчинах, у меня начиналась дезориентация.

Принято считать, что секс-терапевт быстро привыкает к историям о мужских изменах. Но в то время они вызывали у меня чувство крайнего дискомфорта. Чем больше рассказов о неверности я выслушивала, тем сильнее нарастала моя тревожность. Иногда лицо мужчины, сидевшего напротив, внезапно расплывалось у меня перед глазами, я становилась глуха к его словам, уходя в свои личные проблемы.

Порой во время сеанса мне казалось, что прежде я жила неженкой в уютном маленьком раю, но кто-то похитил меня, завел в самый страшный закоулок трущоб и бросил там. Я предпочла бы мой собственный прежний удивительный мир отрицания и фантазии, где можно было держаться за руки со своим возлюбленным и скакать день-деньской по залитым солнцем лугам романтики.

Однако сбежать я не могла – это была моя работа. Теперь я вынуждена в упор рассматривать уродливую, искаженную сторону человеческих отношений: да, временами мужчины хотят эксплуатировать женщин, вредить им, изменять им, использовать их как мясо. В моей жизни наступил момент взросления. И разрыв этого мыльного пузыря оказался болезненным.

Я понимала, что должна найти какой-то новый способ мышления, который смог бы интегрировать все, что я узнала, в мою систему убеждений. Мне предстояло преодолеть осуждение и страх – или передать своих пациентов другим терапевтам. Моя стратегия – и цель моих усилий – состояла в том, чтобы оставаться отстраненным научным наблюдателем, стремящимся исследовать, делать заметки и пытаться понять. Я также напоминала себе, что не должна обобщать: мужчины, которых я лечу, – это еще не все мужчины. Я знавала множество прекрасных мужчин в своей жизни. Я должна была держаться за эту мысль и эти воспоминания.

 

Фантазии об эксплуатации, которыми тешил себя Пол, были большим бизнесом, и очевидно, что спрос и предложение в нем процветали. Иногда меня забавляло то, что я – как терапевт, конкурирую с продавцами секс-услуг. Что же заставляло некоторых из этих мужчин выбирать меня? Как могла я составить конкуренцию мгновенному удовлетворению, фантазии, к которой они стремились, неограниченному выбору красивых женщин?

Некоторые мужчины отправлялись в бордель. Другие приходили ко мне. Но я была «мадам» иного сорта. Не развлечением, которого искали эти мужчины. Не поставщиком удовольствия – скорее, поставщиком правды. Я давала им не то, что они хотели, но то, в чем они нуждались.

Пол всегда являлся на сеансы после работы и часто просил меня задержаться в кабинете гораздо позднее, чем мне того хотелось. Однажды вечером он пришел в состоянии явного стресса. Решительно войдя в кабинет, уселся и, по обыкновению, сразу заговорил, не делая паузы, не ожидая, пока я начну беседу.

– Похоже, в моей компании наметился финансовый кризис, – сказал он. – СМИ начали копаться в делах нашей фирмы.

В тоне Пола сквозили скверные предчувствия, и он казался каким угодно, только не рассудительным. Он был напряжен и рассеян, глаза его метались из стороны в сторону, и он был целиком погружен в себя. Я позволила ему достичь катарсиса в избавлении от стресса, что заняло большую часть сеанса. Но, несмотря на его страстные речи, я чувствовала себя отчужденно. Между нами не было истинной связи. Я как будто была безликим телом, на которое он мог излить свои отрицательные переживания. Интересно, ощущала ли когда-нибудь такое отчуждение его жена?

– Как вы справляетесь с этим стрессом? – спросила я.

– В основном подолгу просиживаю в офисе, хотя сегодня в обед снова вызывал эскорт-услуги, – ответил он прохладным тоном. Количество посещений Полом массажных салонов увеличивалось, когда он ощущал перегрузку на работе.

– Кажется, я сегодня улавливаю некие флюиды вины? – запустила я пробный шар.

– Да. Клэр была бы в отчаянии, если бы узнала. Я действительно обожаю ее. Хотелось бы мне получать больше удовольствия от нашей сексуальной жизни!

– Вместо этого вы нашли себе «сексуальную добавку».

– Не вижу в этом ничего криминального, – проговорил он тоном человека, смирившегося с неизбежным. – Многие мои друзья считают так же.

И опять это легкомысленное отношение к сексуальному удовлетворению вне брака – брака, который Пол хотел сохранить! Он вел себя так, будто для мужчин самое обычное дело – жениться, зная, что со временем им захочется «сексуальной добавки».

Занятия Пола сексом вне его семейной жизни не имели для меня эмоционального смысла. Я не понимала, как он может верить, что любит свою жену. Но Пол, очевидно, мог. И делал. И он был не первым моим пациентом, утверждавшим подобные вещи.

Даже мужчины типа «милый сосед по лестничной площадке», глядя на которых невозможно заподозрить у них наличие тайной склонности к изменам, сидя на моей кушетке, заставляли меня думать: «О боже, нет! Неужели ты тоже?!» Я всегда верила, что, если мужчина по-настоящему влюблен, он не станет искать секса на стороне. А если он это делает, значит, он не может быть по-настоящему влюблен. Для меня любовь и верность шли рука об руку.

 

Да могу ли вообще я – как и любая другая женщина – доверять мужчине?

Пока пациенты обсуждали со мной свою сексуальную мотивацию, я все гадала, что заставляет мужчин действовать импульсивно, особенно тех мужчин, которые говорят, что любовь никак не связана с изменами, что они безумно любят своих жен и любовниц. Существуют ли поддающиеся идентификации эмоциональные паттерны или личностные черты, связанные с неверностью?

Я искала причины за пределами очевидного, – наподобие «если он изменял прежде или если он изменял кому-то с тобой, то он изменник по определению». Я сверяла свои впечатления с каждой женщиной, к которой могла обратиться с этим разговором, чтобы узнать о ее переживаниях. Мнения разделялись – от уверенности, что этим мужчинам не хватает нравственной выдержки, до оправдания, которым частенько прикрываются сами мужчины: это, мол, явление биологическое.

Но этот вывод кажется слишком упрощенным, особенно если принимать во внимание более сложные эмоциональные, социальные и психологические слои.

Я хотела выяснить, какой была сущностная мотивация Пола. Что он на самом деле получал от необязательного секса на стороне, помимо «твердости» и оргазма? В чем вообще был весь смысл? Или он избегал чего-то в Клэр – и в себе?

Пол в своей жизни обособил жену и проституток, но это не было похоже на затасканный «комплекс девственницы/шлюхи». Пол говорил, что Клэр любит секс и является инициатором их интимных игр. Она явно не была «девственницей».

Я попросила Пола подробно рассказать мне о том, как проходил самый последний эпизод их с Клэр сексуального общения.

– Прошлой ночью мы лежали в постели, и она начала целовать меня в шею и поглаживать мою промежность, – небрежно обронил он.

– И как это ощущалось?

– Честно? Ее желание ощущалось как требование, а я не могу добиться твердости так быстро. Хотел бы я, чтобы она позволяла мне инициировать секс!

– Вы могли бы сами это делать.

– Да. Но, честно говоря, иногда у меня возникает желание избегать ее. Как я говорил, я начинаю бояться, что потеряю эрекцию и она из-за этого взбесится. В любом случае я не хочу отвергать ее, поэтому тут же ухожу в фантазию, чтобы достичь твердости. Вчера ночью я думал о той хорошенькой юной девушке в массажном салоне, которая обрабатывала меня руками, пока я шарил рукой у нее под юбчонкой. Меня завело то, что она не просила меня потрогать ее, но была слишком пассивна, чтобы попросить меня остановиться. А может быть, и боялась сделать это.

Сказанное Полом противоречило расхожему представлению о том, что мужчины всегда хотят секса, когда угодно и с кем угодно, и обнаруживало, что в действительности мужчинам тоже требуются подходящие условия.

– И это вам помогло?

– Мне пришлось перевернуть Клэр на живот, чтобы я мог не смотреть ей в глаза и поддерживать эту фантазию. Во всяком случае, ей нравится такая поза, и я могу просто обвить рукой ее тело и трогать ее. Слава богу, она легко кончает.

Пол просто хотел «отработать» этот сексуальный эпизод, не дав осечки, и, чтобы этого не случилось, ему пришлось полностью контролировать себя. Однако, несмотря на то, что он говорил мне о своей большой любви к Клэр, я не заметила ни следа этой любви во время секса.

– Я не думал об этом с такой точки зрения, – сказал он, когда я поделилась с ним своей оценкой. – Я просто хотел добиться эрекции и доставить ей удовольствие. Я пытаюсь доводить ее до оргазма.

– Вы ставите свою эрекцию и удовлетворение Клэр на первое место, делая их более важными, чем истинный контакт с ней.

– Ну, ведь моя эрекция важна, без нее мы не сможем заниматься сексом.

Хотела бы я пригласить Клэр к себе в кабинет и попросить ее описать свои впечатления от их сексуальной жизни! Я предполагала, что они сильно отличались бы от тех, какими представлял их себе Пол. Однако Пол, как и многие мужчины, которые приходили ко мне, не хотел, чтобы его жена знала о его обращении к терапевту.

– Вы много говорите о том, что доставляете ей удовольствие, но звучит это так, словно вы сосредоточены только на себе, – заметила я. – Секс, который вы описываете, кажется скорее отягощенным тревогой, чем эротичным. Я понимаю, почему вы это делаете, но вы занимаете все свои мысли, вы – зритель, фантазер. Вы не можете расслабиться и позволить Клэр угождать вам, как делают девушки в массажном салоне, потому что вы не думаете о ней как о «ничто». Поэтому, чтобы компенсировать, вы фокусируетесь на своем пенисе и ее оргазме.

– А иначе она сердится.

– И что вы чувствуете, когда она злится?

Он хохотнул в ответ на этот банальный терапевтический вопрос.

– Я действительно хочу, чтобы вы ответили, – настаивала я. – Словом, обозначающим чувство.

– Я чувствую себя униженным. Не соответствующим требованиям. – Пол уставился в одну точку на ковре. – Разумеется, мне хочется избежать этих чувств.

– Почему?

– Меня приводит в ужас мысль о том, что я окажусь недостаточно хорош для Клэр – и тогда она меня отвергнет.

Я не очень понимала, что заставило Пола вдруг обнажить такой примитивный страх, но была рада, что он это сделал, вместо того чтобы позволить страху и дальше прятаться под прикрытием его обычной бравады. Пол неуютно заерзал на диване.

Сердце мое на мгновение смягчилось по отношению к Полу, даже глаза защипало, потому что я почувствовала в нем настоящую боль. Я обратила внимание на то, что он смотрит в пол и у него подрагивает колено. Было видно, что он нервничает и начинает закрываться.

Это был трудный для понимания момент. Я была настроена к нему максимально сострадательно, однако мое сострадание заставило Пола почувствовать себя уязвимым, и от этого у него возникло ощущение угрозы. Я подождала мгновение, потом решила развить тему его тревожности.

– Что вы чувствуете в эту минуту, Пол?

– Неловкость.

– Вы позволили мне узнать вас на более глубоком уровне. Это заставляет вас тревожиться?

– Я не сказал – тревожность, я сказал – неловкость! – рявкнул он.

– Ладно, неловкость – так неловкость. Я хочу понять точно, что вы чувствуете.

– Черт с вами! Да, я встревожен, у меня возникает то же чувство, которое я ощущаю рядом с женой. Я не хочу, чтобы вы видели мою слабость!

– Тем не менее, я ее вижу, и вам хочется нападать – и одновременно спрятаться.

– Ненавижу психоанализ! Он ощущается как критика.

– Вы проявляете большое мужество, разговаривая об этом со мной. Я чувствую себя гораздо ближе к вам, и у меня ни в коем случае не возникло бы желание отвергнуть вас из-за того, что вы раскрылись!

Пол по-прежнему не отрывал взгляд от пола, и наш сеанс подошел к концу. Он добился некоторого прогресса, но мое отражение выводило его из себя, мои наблюдения были для него всего лишь зеркалом его недостатков. Мои попытки познать Пола были для него невыносимы. Его эго просто рассыпалось на куски в присутствии важного для него человека.

Я отбила его попытки принизить меня, и теперь он видел меня в такой позиции, с которой я могла судить его, – и это вызвало привычную тревожную реакцию, заставляя его быть импотентом в общении со мной. У меня случилось прозрение! Я была настолько занята своим возмущением по поводу внебрачных похождений Пола, что утратила фокус и едва не упустила из виду основополагающую проблему – его уязвимость. Страх возможной неудачи был всего лишь ее симптомом.

Чем больше я об этом думала, тем яснее становилось, что больше всего меня беспокоило в Поле то, что он был готов удовлетвориться простейшим выходом из ситуации. Он избегал страха неудачи путем избыточной сосредоточенности на удовольствии жены. Он предпочитал давать, чтобы избежать тревожности принятия.

Ощущение собственного права на получение удовольствия – это отражение сущностной самоценности человека. С проститутками Пол пытался востребовать назад свое чувство «я», а заодно с ним и уверенность в своем праве получать наслаждение.

Дома же Пол был слишком занят тем, что пытался замаскировать свою тревожность, и это блокировало его способность наслаждаться женой.

Результатом всех этих компенсаций было тотальное отчуждение между Полом и Клэр.

Секс-услуги были общеупотребительным способом разрешить это отчуждение. Я даже знала мужчин, которые из-за этого одиночества, возникающего при отчужденности, проводили все вечера в стрип-клубах и пытались знакомиться с работавшими там женщинами.

Я хотела, чтобы Пол рассмотрел возможность поделиться своей озабоченностью по поводу ситуации на работе с Клэр. Это могло заложить фундамент для более интимного общения впоследствии.

– Я не хочу разговаривать о работе с женой, – отрезал он.

– А что в этом такого трудного?

– Я вырос в семье среднего класса и сам проложил себе путь к положению, которое занимаю сейчас, – пояснил Пол. – Клэр происходит из рода старой денежной аристократии, и ее семья так по-настоящему и не приняла меня. Они по-прежнему заставляют меня чувствовать себя аутсайдером. Они даже заставляют ее держать свои трастовые деньги на отдельном счету, чтобы я не имел доступа к ним. Я усердно трудился, чтобы доказать Клэр и ее семье, что я ее достоин. Но при угрозе, что мой бизнес может потерпеть крах, я не хочу давать ей понять, что это меня тревожит.

– А что именно вы пытаетесь доказать?

– У ее родителей был на примете другой жених для нее, но она выбрала меня. Я, пожалуй, никогда не был уверен, что мы с ней ровня. Я хочу доказать, что они могут меня принять. Что она может меня принять. Что со мной все в порядке. Я не хочу, чтобы она пожалела, что выбрала меня.

– Значит, вы никогда не чувствовали себя равным Клэр или ее родственникам?

– Нет. Она так хорошо воспитана, элегантна. У нее вся семейка такая. Хотите – верьте, хотите – нет, при том, какой я обычно шумный, на их семейных сборищах я веду себя тише воды ниже травы. Я затыкаюсь. Я словно участвую в соревнованиях – и не могу победить. Это самое отвратительное чувство на свете!

Пол с трудом пробивался через эти слова, словно каждое из них было больно произносить, даже перед самим собой.

– И поэтому вы чувствуете себя обязанным проецировать образ успеха как на работе, так и в постели. – Я видела по лицу Пола, что он тоже осознал эту связь.

– Я добился очень большого успеха, – ответил он агрессивно.

– Да, вы успешны, но у этого есть своя цена. Когда вы испытываете стресс, вот как сейчас, и решаете отстраниться от Клэр, успех вам не больно-то помогает.

– Потому-то я и использую девушек по вызову. – Он казался «сдувшимся», изможденным.

– Да, и именно поэтому вы не можете сохранять эрекцию с Клэр. Вы создали фальшивую идеальную личину, чтобы прятать за ней часть своей личности от Клэр и ее семьи, и подозреваете, что они все равно видят вас насквозь. Но, вместо того чтобы попытаться все исправить, вы отчуждаетесь и в результате оказываетесь в еще большей изоляции – и чувствуете себя скверно. Результат – еще больший стресс, когда вы рядом с Клэр или ее родными. Я понимаю, что стать частью семьи для вас важно, но вы так отчаянно пытаетесь преодолеть свою кажущуюся неадекватность и быть принятым за своего, что истощаете себя.

Пол повесил голову.

– Вы не хотите, чтобы вам постоянно приходилось что-то доказывать, – добавила я почти нежно. – Вы хотите безусловной любви. Вы так горды тем, что Клэр – ваша жена, вы любите ее и боитесь, что каким-то образом окажетесь разоблачены как мужчина, который «недостаточно хорош», и что она перестанет вас любить.

Он кивнул.

– Вы любите Клэр, Пол?

Он снова кивнул.

– Скажите это вслух.

– Я люблю свою жену.

Слезы.

– Довольно, Пол, – сказала я. – Сейчас вами движет страх, а не любовь. Нам нужно это исправить. Любите свою жену. Если вы хотите быть хорошим мужем, между вами должна быть близость. Позвольте ей увидеть себя, Пол. Позвольте ей узнать вас.

Наконец-то он сидел молча и слушал меня. Я чувствовала, что хочу подбодрить его, чувствовала, что сердце мое по-настоящему потеплело к этому человеку.

Я также поняла, что терялась в своей первоначальной реакции страха, выслушивая истории пациентов. Расстроенная потребностью некоторых мужчин изменять или ставить женщин в унизительное положение, я формулировала негативные выводы и делала обобщения. А нужно было просто немного отстраниться и вспомнить, что очень легко осуждать и навешивать на мужчин уничижительные ярлыки.

Раскрывшись, Пол помог мне выйти из этого тумана, и я смогла понять, что его сексуальные взаимодействия с женой и проститутками обнаружили очень важную истину: женщины обладают невероятной властью над мужчинами.

В сущности, могущество женщин прямо-таки ошеломительно. Женщины необходимы мужчинам для эмоционального выживания: наше одобрение, наша поддержка – все это дает им возможность процветать в мире, чувствовать себя уверенно.

Женское одобрение и утешение помогают мужчинам чувствовать себя в жизни защищенными и твердо стоящими на ногах.

Все женщины в жизни Пола были властными фигурами. Он идеализировал свою жену до такой степени, что чувствовал себя маленьким. Он обесценивал секс-работниц до такой степени, что чувствовал себя огромным. И в результате терял всякую меру себя самого.

Его проблемы были мало связаны с сексом. Дело было не просто в сексуальном вкусе или в естественной потребности мужчины в «сексуальной добавке». Наоборот, это было всецело связано с его чувством «я» и способностью сохранять самоценность в присутствии женщины, которую он любил. Это важно, поскольку именно в этом таилась надежда на благополучный исход всей истории. Именно здесь крылись ответы на мой вопрос: «Что хотят мужчины?»

Пол хотел любить свою жену и себя одновременно и отчаянно нуждался в любви. Я хотела помочь Полу обрести эту любовь, чтобы он мог быть собой настоящим с Клэр.

Я заметила общий лейтмотив у Пола и других пациентов, которых лечила, – уязвимость. Казалось, все эти мужчины разрывались между своей потребностью в любви и  страхом любви. Они реагировали на это, создавая странные отношения и сексуальные аппроксимации, затем искажали и уродовали их, превращая в подмены любви – тягу к наслаждениям, удовлетворение эго или фантазийную любовь, – чтобы утолить свои потребности и все же оставаться в безопасности.

Они приходили ко мне, утверждая, что влюблены или хотят любить, но то, что у них было, и близко не походило на любовь. Эти мужчины бежали от настоящего чувства. Им необходимо было пересмотреть свое определение любви.

Все мы любим чувство любви, это жаркое эйфорическое состояние, но любовь – не одно-единственное чувство. И к тому же чувство не простое. Наряду с радостью приходят трудные эмоции, такие как гнев, скука, обида. А еще чудовищная и неизбежная лавина страха – страха быть отвергнутым, разочароваться, потерять себя, оказаться брошенным, быть разоблаченным как человек, которого нельзя любить. Эти страхи могут быть иррациональными, но они вполне могут и сбыться.

Процесс любви  – это далеко не только чувства. Это – навык. Похоже, эти мужчины выбирали самый простой выход. Дэвид  (из первой главы) хотел быть желанным. Пол хотел власти. Другие хотели безопасности. Я не могла поверить, что все мужчины, сидящие передо мной, фокусируются только на том, что они получают или не получают, и не думают о том, что они отдают.

Никто не желал рисковать.
Я хотела, чтобы Пол перестал отстраняться от Клэр, перестал искать решений за пределами их брака, а вместо этого шагнул к ней. Пол наконец изъявил желание попробовать то, что я предлагала.
– У меня есть для вас домашнее задание, – сказала я, бросая взгляд на часы, чтобы убедиться, что у меня хватит времени на объяснение.
Домашнее задание – краеугольный камень секс-терапии. Пациентам часто назначают разнообразные упражнения, имеющие целью перепрограммирование их сексуальных реакций. Большая часть сексуального функционирования мужчины – это просто рефлексы, которые можно «переучить». Эрекция Пола ассоциировалась с его самосознанием, а мне нужно было связать ее с расслабленной чувственностью.
– Ваше задание – избегать эрекции, – сказала я.
Он явно удивился, но мне меньше всего была нужна его озабоченность страхом возможной неудачи.
– Если у вас случайно возникнет эрекция, вам нельзя стремиться получить оргазм. Вам также запрещается пытаться доводить до оргазма Клэр. Вообще, держитесь подальше от ее гениталий. Вместо этого, – продолжала я, – я хочу, чтобы вы фокусировались только на прикосновениях к остальным частям ее тела. Не торопитесь и как следует старайтесь почувствовать ее своим прикосновением. Сосредоточивайтесь на своей любви к ней каждым из своих органов чувств. Я хочу, чтобы вы нюхали ее, пробовали на вкус, по-настоящему смотрели на эту женщину, которую любите, и ценили то, что видите. Смотрите ей в глаза, медленно целуйте ее. С душой. Когда она прикасается к вам, не думайте о своей эрекции, просто обращайте внимание на любое ощущение удовольствия и наслаждайтесь им – но не переходите к действию. Фокусируйтесь на своем праве ощущать удовольствие, на том самом чувстве собственного права, которое появляется у вас в массажном салоне. И еще: я хочу, чтобы вы начали делать это сегодня же вечером, когда придете домой.
Пол, слушая все это, выглядел неуверенным, но одновременно полным решимости успешно выполнить задание – как это вообще было свойственно его натуре.
– Мы с вами увидимся на следующей неделе, и вы расскажете мне, как все прошло.

Пол не стал дожидаться нашего следующего сеанса, чтобы доложиться. Он назначил срочную консультацию в тот же день, когда я вернулась из Флориды, ворвался в мой кабинет и обрушился на меня с упреками.
– За что, черт побери, я вам плачу?! – рявкнул он. Рухнул на диван и наклонился ко мне. – От массажного салона и то больше толку!
Пол пожаловался, что мое домашнее задание провалилось.
– Я пришел домой после сеанса, – стал объяснять он. – Клэр уже лежала в постели, читала книгу. Я вынул книгу из ее рук и положил на тумбочку. Обнял ее за талию и притянул ближе к своему телу. Помня, что вы мне говорили, я начал с того, что стал пристально на нее смотреть. Ее тело, ее лицо – я хотел по-настоящему увидеть их. Я касался ее щек и говорил ей, как сильно я ее люблю. Я сказал, что люблю каждый дюйм ее тела, ее груди, ее длинные ноги, ее плоский животик, ее влагалище, ее пальцы, ее глаза. Ее рот. Я всю ее ощупал руками – и, делая это, я  не чувствовал ничего. У меня не было никакой эрекции. Я был совершенно бесчувствен.
– Пол, смысл всего этого был в том, чтобы вы забыли о необходимости достичь эрекции. Если бы ее не случилось – это не плохой результат. Если бы случилась – прекрасно. Что так, что сяк – вам и не полагалось ничего с этим делать.
– Я знаю, – сердито сказал он, – но проблема не в этом. Я сделал так, как вы сказали, но Клэр показалась мне раздраженной, а тело ее – неподатливым. У всего этого был какой-то механистический привкус. Когда я заглядывал ей в глаза, она отводила взгляд. Потом она сказала мне, что устала и хочет, чтобы я просто обнимал ее, пока она засыпает.
– Значит, она не увлеклась.
– Я чувствовал нечто вроде облегчения. Но, док, ваше домашнее задание ни хрена мне не помогло!
Я не готовила Пола к неудаче намеренно, но неожиданный результат открыл важную информацию. Иногда «ошибки» ведут к ответам.
– Наоборот, я думаю, что оно отлично сработало, – возразила я. – Я все объясню, но вначале давайте подробно пройдемся по вашему описанию. Расскажите мне, что вы почувствовали, когда начали по-настоящему смотреть на Клэр.
Пол отважно решился играть дальше.
– Я ничего не чувствовал, мне даже было немного скучно.
– А что насчет того момента, когда вы впервые начали исследовать ее тело и сосредоточиваться на том, что вы в ней цените?
– Я сосредоточился на своей любви к ней, как вы сказали, – и я действительно ощущал любовь.
– А когда вы смотрели ей в глаза?
– Именно тогда я ощутил неловкость. Я действительно пытался увидеть ее… а она отвернулась. Она отвернулась! Я почувствовал себя отвергнутым – и беззащитным.
Домашнее задание Пола обнаружило реакцию Клэр – и ответ на многие вопросы. Взгляд в глаза – прекрасная мера того, насколько человеку комфортно в близости, и часто он выявляет неожиданную неловкость. Я просила Пола раскрыться, стать эмоционально обнаженным, видеть и быть видимым, ощущать любовь во время секса и поделиться своим эротизмом с женой. Клэр отвернулась, отказалась видеть его. Он обиделся.
Теперь я знала, что дело не только в Поле. Клэр тоже была частью проблемы.
Пол этого не сознавал, но он выбрал себе партнершу, чей уровень комфорта в отношении к близости был почти таким же, что и у него. Между ними существовало устойчивое равновесие: когда он тянулся к ней, она отстранялась, возможно, чтобы поддержать их обычную безопасную дистанцию.
Пол и Клэр обладали высоким либидо, но низкой терпимостью к эмоциональной близости. При попытке Пола, сколь угодно внезапной, создать контакт, ощутить любовь и терпеть уязвимость Клэр напряглась и отстранилась.
И Пол, и сама Клэр страдали тем, что я называю «тревожностью любви». Пол хотел верить, что он контролирует свой мир – на работе, в постели и т. д. Влюбленность подкосила его чувство контроля.
У всех нас есть страхи, связанные с любовью. Они дремлют – часто мы их даже не осознаем, пока не влюбимся. И тогда на поверхность всплывает вопрос о нашей собственной пригодности к любви. Заслуживаем ли мы той любви, которую принимаем и ощущаем? 
Поскольку Пол ощущал тревожность (что привело к эректильной дисфункции), он скрылся бегством в среде, которая восстанавливала его чувство важности, власти и контроля – в массажном салоне. Однако этот контроль был иллюзией, которую Пол покупал за деньги. «Секс-работницы», населяющие «кварталы красных фонарей», продают контрафактную любовь – рядом с лавками, торгующими контрафактными кошельками, поддельными духами и пиратскими DVD.
Я хотела, чтобы Пол был способен ощущать настоящее и мириться с ним.
– Истинная ценность вашего похода к проститутке состоит в том, что вы лишаетесь возможности переживать страсть.
– Но я испытываю страсть к Клэр за пределами спальни, – возразил он смущенно. – Просто не чувствую ничего, когда мы на самом деле занимаемся сексом.
– Разум находит способ сделать человека бесчувственным, чтобы защитить его от страхов, которые он все испытывает.
– Так что же мне делать? – спросил Пол.
Хороший вопрос! Я полагала, что он должен найти общий язык с силой любви. Ему нужно научиться раскрываться, несмотря на страх быть отвергнутым, и проявлять настойчивость перед его лицом.
– Как насчет того, чтобы посмотреть на чувство страха как на праздник в честь того, что вы нашли человека, к которому можете быть по-настоящему неравнодушны? Вместо того чтобы заглушать, примите его. Конвертируйте его в страсть.
– А что, если она не ответит взаимностью?
– Ну, это не травмоопасно, – сказала я ровным тоном, заранее опровергая распространенное убеждение в том, что неполучение мгновенного одобрения причиняет травму.
– Так как же, черт возьми, мне снова обрести твердость? – рассмеялся Пол.
– Было бы неплохо, если бы Клэр понимала, чего вы здесь стараетесь добиться. Вы должны сказать Клэр, чего хотите. Отправляйтесь домой и повторите то же домашнее задание. Может быть, на этот раз она будет более восприимчива, поскольку вы не так сильно застигнете ее врасплох.

Тем вечером в подземке я разглядывала пассажиров, плотно набившихся в вагон, соприкасающихся телами, однако старательно и активно не обращающих внимания на присутствие друг друга. Они читали книги и газеты, слушали плееры, смотрели в пол или разглядывали рекламные объявления на стенах – и все тщательно избегали зрительного контакта.
Все стремятся к близости, думала я. Люди хотят, чтобы их по-настоящему видели и познавали, однако возводят такое количество преград, не давая друг другу проникать внутрь! Эмоциональная реакция Пола на пустой взгляд и безответное тело Клэр показала, что он по-настоящему желает близости.


Читайте, так же, другие статьи о сексуальности человека


© Поздняков Василий Александрович, Психология любви. Сайт психолога об искусстве любви. п

Просмотров: 4227 | Добавил: heatpsy | Теги: психолог, сексуальность, психотерапия, мужчины и женщины, импотенция | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 3
avatar
3
Чаще всего импотенция мужчин связана с психологическими пробшемами. И очень важно какие именно это проблемв
avatar
2
как говорил один мой знакомый - "Левак укрепляет брак"...
avatar
1
Читайте, так же, данные исследования о психологических причинах импотенции.
avatar
Форма входа
Поделиться записью
Календарь
«  Май 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031
Поиск

Так же, для общения с единомышленниками, вступайте в нашу группу вконтакте: "Психология любви: друг на час - друг навсегда"

Как разместить рекламу на этом сайте и в Живом Журнале

Яндекс.Метрика
Сделать бесплатный сайт с uCoz